Георгий Адамович

Осип Мандельштам
10 августа 2016
Федор Салогуб
Федор Сологуб
13 августа 2016
Георгий Адамович

Поэт последних слов.

Говорят, что судьбы русских поэтов во многом схожи. Особенно это касается поэтов начала прошлого века. Истории тех, кто остался в послереволюционной России и тех, кто покинул страну, называют одинаково трагичными. Марина Цветаева, Даниил Хармс, Велимир Хлебников, Николай Гумилёв, Осип Мандельштам – этот список трагических судеб русской культуры может быть достаточно длинным. Сегодня мне хотелось бы рассказать о поэте, жизнь которого в чём-то повторяет трагические судьбы его современников, но в основном очень даже от них отличается. Он вошёл в серебряный век учеником Николая Гумилёва в середине десятых годов, ушёл из жизни в начале семидесятых, оставил после себя около ста шестидесяти стихотворений и имя одного из самых ярких представителей русской культуры двадцатого века.

Георгий Викторович Адамович родился 19-го апреля 1892 года, в Москве, в семье военного. Отец его по происхождению был поляк. Вершиной карьеры его отца стало звание генерал-майора и управление Московским военным госпиталем. Мужчины в семье Адамовичей чаще всего становились военными. Старший брат будущего поэта стал одним из ярких представителей белого движения, дослужился до звания генерал-лейтенанта русской армии. Георгий был в этом смысле исключением. Его отправили учиться во Вторую Московскую гимназию. После смерти отца семья была вынуждена перебраться жить в Петербург. С городом на Неве связана вся русская жизнь Адамовича. Устроить Георгия в Царскосельский лицей не удалось, в Петербурге он учился в Первой гимназии. Эта гимназия знаменита тем, что её заканчивали многие известные люди, драматург и прозаик Лев Лунц, переводчик и один из самых ярких представителей серебряного века М. Лозинский, поэт Всеволод Рождественский и многие другие. Интересно, что латынь преподавал в гимназии Василий Янчевский, более известный как Василий Ян, автор исторических романов, прославившийся трилогией о нашествии монголов «Чингисхан», «Батый» и «К «последнему» морю».

В Петербурге Адамович попадает в круг родственников по материнской линии. Эти люди были представителями среднего класса, единственным их желанием, по воспоминаниям Адамовича, «…было, чтобы всё оставалось на своих местах, чтобы сохранялся порядок». Ещё в гимназии Георгий Викторович всерьёз увлекается поэзией. В 1910-м году он поступает в Университет на историко-филологический факультет. Все его интересы в начале студенческой жизни связаны с литературой, Адамович посещает всевозможные лекции, знакомится с поэтическими и литературными кругами современного ему Петербурга. Так в 1913 году на одной из лекций Чуковского он знакомится с Георгием Ивановым, ещё молодым автором. Эта встреча повлекла за собой трудную дружбу двух ярких поэтов, а впоследствии двух самых уважаемых и знаменитых голосов русской эмиграции.

О своём знакомстве с Гумилёвым Адамович рассказывает такую историю. Примерно в 1912 году он с другими студентами задумали сделать что-то важное и значительное, сказать своё слово. Формой высказывания был выбран спектакль. Играть чужую пьесу молодым людям показалось не очень интересно, и они написали свою. Вернее, Адамович написал пьесу под названием «Король прекрасен» . Спектакль решили сделать закрытым, но некоторым писателям были высланы приглашения, в том числе Блоку и Гумилёву. Блок на представлении не появился, а Гумилёв приехал вместе со своей женой, Анной Ахматовой. Спектакль получился провальным, публика, состоявшая из родственников и знакомых, подняла артистов на смех. Но после представления Гумилёв подошёл к Адамовичу и, протянув руку, сказал: « Я не понимаю, почему они все смеются». Позже они стали встречаться в коридоре Университета, куда Гумилёв приходил общаться со студентами. Как и Георгия Иванова, Гумилёв взял под своё крыло и начинающего свой литературный путь Адамовича. Он становится одним из участников первого «Цеха поэтов».

Круговое чтение стихов «цеховики» устраивали и вне своего поэтического кружка. Иногда такие встречи проходили в Царском Селе у Гумилёва с Ахматовой, несколько раз на квартире у Адамовича. Хозяйкой этих встреч была сестра Адамовича Татьяна, в которую Гумилёв какое-то время был влюблён. Ей был посвящён сборник стихов «Колчан». Татьяна, младшая сестра Георгия Адамовича, была выпускницей Смольного института и Института ритмической гимнастики. После революции она иммигрировала в Польшу, где открыла свою собственную танцевальную школу, которая называлась «Балет Татьяны Высоцкой».

В 1915 году в печати появляется первый литературный опыт Георгия Адамовича, рассказ «Весёлые кони», в следующем, шестнадцатом – первый сборник стихов «Облака». Этот сборник получил хороший отзыв со стороны Николая Гумилёва, который отметил «хорошую школу» и проверенный вкус» автора, но добавил и про заметное влияние на стихи поэзии Анненского и Ахматовой. Сам Адамович впоследствии отзывался о своём поэтическом дебюте довольно презрительно. «…Я выпустил его, чтобы дарить близким и делать дарственную надпись, я даже умудрился послать эту книгу Блоку и не ожидал, что Блок ответит…» У Александра Блока была привычка отвечать на все письма, которые он получал, он ответил и на письмо Адамовича. Впоследствии родился миф о том, что Блок с Адамовичем были близкими друзьями. На самом деле это не так. Адамович никогда в жизни не разговаривал с Блоком. Всё, что было – это письмо и ответ мэтра. Блок «Облака» разругал, и призвал молодого поэта сильнее раскачнуться на «качелях жизни». Эту фразу Адамович вспоминал всю жизнь, может быть, отсюда и возник миф о дружбе двух поэтов. Вообще, вокруг личности Адамовича ходило много мифов. Какие-то из них поэт распускал сам, какие-то — его недоброжелатели, которых у него всегда было много, а какие-то и друзья, которых было ещё больше.

В середине десятых годов даже те, кто совсем не интересовался политикой, если и не понимали, то очень хорошо чувствовали приближение катастрофы. Все старались успеть жить, осознавая, что совсем скоро эту жизнь можно будет потерять безвозвратно. Адамович и Иванов, «Жоржики», как прозвали их в литературных кругах Петербурга, два петербургских эстета, жили полной жизнью, посещая литературные и поэтические собрания, просиживали ночи до утра в «Бродячей Собаке», а после — в «Приюте комедиантов».

После ухода Гумилёва на фронт Первой мировой войны Адамович вместе с Ивановым собирают второй «Цех поэтов». Этот «Цех» просуществовал совсем недолго.
До 1918 года Адамович живёт в Петербурге. На его глазах происходят падение царской семьи, Февральская и Октябрьская революции. После того, как большевики пришли к власти многие его родственники покинули страну, а он отправился в Псковскую губернию, в город Новоржев, где преподавал в гимназии разные дисциплины, писал стихи, наблюдал «революционный ход» без прикрас. Георгий Викторович оставил свои воспоминания о тех временах. Их отличает, с одной стороны, неприятие революции, с другой – любовь к своей стране, к людям, которым выпало жить в России в такие непростые времена. Вернувшись в Петроград, он поселяется в квартире своей богатой родственницы, тёти Беллей, на Почтамтской улице, 20. Её муж – миллионер был владельцем коксо-обжигательных заводов. Уезжая за границу, тётя просила присматривать за оставленными ценностями и вещами. В этой квартире по приглашению Адамовича поселяется и его друг Георгий Иванов со своей молодой женой, поэтессой Ириной Одоевцевой. Вполне возможно, что эти последние годы перед отъездом в эмиграцию были самыми счастливыми в жизни всех трёх поэтов. Это об этом времени написано стихотворение –

Без отдыха дни и недели,
Недели и дни без труда.
На синее небо глядели,
Влюблялись… И то не всегда.

И только. Но брезжил над нами
Какой — то божественный свет,
Какое — то легкое пламя,
Которому имени нет.

Адамович и Иванов, как и многие другие поэты в начале двадцатых годов зарабатывали переводами. По воспоминаниям Ирины Одоевцевой, оба были людьми ленивыми, над работой со стихами, к которой Гумилёв приучал своих последователей, они откровенно посмеивались. «Не высиживайте стихов, как курица цыплят», — говорил Адамович поэтессе. Хотя никто, как казалось, не работал над стихами, но именно здесь, в этой квартире, были написаны многие стихи для второго сборника Адамовича. Большую часть времени Георгий Викторович мучился приступами скуки, иногда отправлялся играть в карты, он был азартным игроком. С переводами для «Всемирной литературы» оба поэта тянули до последнего. Обычно делали переводы в последний день перед сдачей материала. Оба переводили легко, быстро и талантливо. Адамовичем были переведены «Чайльд-Гарольд» Байрона, поэма Томаса Мурра  «Огнепоклонники», вместе с Георгием Ивановым поэт перевёл «Анабазис» Сен-Жон Перса. Эта книга вышла уже в иммиграции, в 1926-м году.

В 1922 году в издательстве «Петрополис» вышла вторая книга стихов поэта «Чистилище» с посвящением Николаю Гумилёву. Сборник появился в не самое удачное время и остался практически не замеченным критикой. А в 1923-м году поэт уезжает из Петербурга в Берлин, а оттуда в Париж.

 В начале двадцатых годов многие представители культуры покидали страну. Практически все они были уверены, что уезжают ненадолго, максимум на полгода. Эта уверенность в том, что скоро всё войдёт в старое русло характерна для того времени. Адамович вспоминает, что сразу после октябрьской революции люди в Петрограде были совершенно уверены, что всё это продлится несколько дней. По телефону говорили друг другу «Нет, через три дня будет тепло, я вас уверяю, сегодня еще холодно и будет еще неделю холодно, но потом будет солнце и хорошая погода». Так и в эмиграцию уезжали, уверенные, что «потом будет солнце…»

 В эмиграции раскрывается талант Адамовича как критика, эссеиста, прозаика. Он берётся за любую работу, печатается во многих эмигрантских изданиях – «Современные записки», «Русские записки», «Последние новости», «Числа», «Звено» и других. С докладами и критическими выступлениями Адамович выступает на многих литературных собраниях. Так, постепенно, к нему приходит известность, и даже слава. В 1925-м году в Париже появляется и Владислав Ходасевич. Он становится редактором поэтического отдела еженедельной газеты «Дни», в то время, как Адамович является ведущим критиком еженедельника «Звено». Между признанным критиком Ходасевичем и набирающим вес в обществе Адамовичем начинается спор по вопросам поэзии, переросший в конфронтацию. Как-то в отзыве о стихах Пастернака Адамович упомянул Пушкина, заметив, что мир «намного сложней и богаче», чем это казалось Пушкину. Для Ходасевича, боготворившего Пушкина это послужило прямым вызовом. На страницах «Дней» он тут же едко откликнулся на это замечание, призывая защитить имя «солнца русской поэзии» от бесов. Бесом, разумеется, стал Адамович, которому мировоззрение другого русского поэта, Лермонтова, было гораздо ближе. Так многолетний спор вышел на совершенно другой уровень и поднял важнейшие вопросы русской литературы. Для Ходасевича огромное значение в поэзии имела школа, преемственность, серьёзная работа над словом. Вопрос «как сделано стихотворение» имел для него большую важность. Для Адамовича ценнейшим качеством поэзии являлась самобытность, его больше интересовало «зачем стихотворение сделано». Вокруг Ходасевича организовался поэтический круг под названием «Перекрёсток», вокруг «Адамовича – «Парижская нота». Иногда споры переходили в едкие сплетни. Так, например, не без помощи Адамовича распространился слух о том, что Ходасевича Максим Горький попросил покинуть свой дом в Сорренто после того, как застал его роющимся в письменном столе писателя. Ходасевич пустил слух о том, что Адамович вместе с Георгием Ивановым, поэтом, и в эмиграции близким Адамовичу, в Петербурге, в квартире на Почтамтской, 20 убили и ограбили какого-то желавшего сбежать за границу богача, и на эти деньги сами покинули страну. Всё это, конечно же, была ерунда, но даже по этим сплетням можно судить о накале страстей раздиравших поэтов-эмигрантов.

 Адамович нажил себе в эмиграции врагов. Среди них В. Набоков и Марина Цветаева. Но друзей у него было неисчислимо больше. Благодаря своему ораторскому искусству, высочайшей образованности, «вынужденной» трудоспособности, образу петербургского салонного эстета, с которым он не расставался до конца своей жизни, Адамович стал одним из самых важных авторитетов русской эмиграции. Его называли златоустом, Бунин отзывался о нём, как о «единственном», кто есть в Париже, философ и богослов Георгий Федотов назвал его соборной личностью русской литературы. На одном из собраний «Зелёной лампы» Мережковский, гордившийся своим умением захватить и убедить публику, после короткого выступления Адамовича, в двух словах развеявшего всю убедительность и очарование его речи, вскочил и воскликнул: «С кем вы, с Богом или с Адамовичем?» Его ум, взгляды, поэзию высоко ценила Зинаида Гиппиус.

 Как поэт Адамович был малоизвестен. Бывали такие случаи, что люди, восхищаясь критическими статьями, на вопрос, нравятся ли им стихи Адамовича отвечали удивлённо : «А он ещё и поэт?» Он стал в эмиграции «поэтом последних слов»,  «поэтом горестного шёпота», «поэтом мира, который покинул Бог». Он писал мало. Его третий сборник «На западе» вышел в Париже в 1939 году. В него было включено стихотворение, ставшее гимном эмиграции.

 Когда мы в Россию вернемся…о Гамлет восточный, когда? —
Пешком, по размытым дорогам, в стоградусные холода,
Без всяких коней и триумфов, без всяких там кликов, пешком,
Но только наверное знать бы, что вовремя мы добредем…
Больница. Когда мы в Россию… колышется счастье в бреду,
Как будто «Коль славен» играют в каком — то приморском саду,
Как будто сквозь белые стены, в морозной предутренней мгле
Колышатся тонкие свечи в морозном и спящем Кремле.
Когда мы…довольно, довольно. Он болен, измучен и наг,
Над нами трехцветным позором полощется нищенский флаг,
И слишком здесь пахнет эфиром, и душно, и слишком тепло.
Когда мы в Россию вернемся…но снегом ее замело.
Пора собираться. Светает. Пора бы и трогаться в путь.
Две медных монеты на веки. Скрещенные руки на грудь.

В сентябре 1939 года Адамович записался добровольцем во французскую армию. Это с его подачи распространился слух о том, что Георгий Иванов поддерживает нацистов, обедает с ними на своей вилле в Биарицце, слух, который уничтожил репутацию поэта в эмигрантских кругах. Отношения двух друзей расстроились окончательно.
В 1955 году в Нью-Йорке в издательстве им. Чехова выходит книга Адамовича «Одиночество и свобода». Она представляет собой сборник статей о творчестве писателей старшего поколения, попавших в эмиграцию, в основном тех, кто сформировался ещё в России – о Шмелёве, Бунине, Гиппиус, Алданове и многих других. Адамович хотел назвать свою книгу сначала «Судьба эмигрантской литературы», потом «Испытание свободой», но выбрал название, которое в полной мере отражает то, что получила русская культура, русская литература в двадцатом веке.

 С 1957 года Георгий Викторович работает на «Радио Свобода», в 1967-м году выходит его последняя книга стихов «Единство» и «Комментарии», одна из лучших книг эссеистической прозы двадцатого века.

 Он всю жизнь боялся смерти, отказывался верить, что умрёт, бледнел при разговорах о том, что будет после его смерти. В конце жизни он говорил друзьям, что вот только теперь, только сейчас он мог бы начать писать действительно хорошие стихи, но ни сил, ни времени на это уже не остаётся. Он очень надеялся вернуться стихами в Россию, но и сегодня его имя практически неизвестно широкому кругу читателей. Он умер в Ницце 21-го февраля 1972 года, прилёг отдохнуть после завтрака и не проснулся.
Как-то Адамович заметил: « Они все думают, что поэзия – это путь туда. Нет, господа, это ветер оттуда».

 Там, где — нибудь, когда — нибудь,
У склона гор, на берегу реки,
Или за дребезжащею телегой,
Бредя привычно за косым дождем,
Под низким, белым, бесконечным небом,
Иль много позже, много дальше,
Не знаю что, не понимаю как,
Но где — нибудь, когда — нибудь, наверно…

(с) Саша Ветров для В. Штагера