Осип Мандельштам

Николай Гумилев
10 августа 2016
Георгий Адамович
Георгий Адамович
10 августа 2016

Поэт Божьей милостью

В начале десятых годов двадцатого века наступило время расцвета русской поэзии. Стихи Блока разлетаются по всей стране, поэт получает национальную славу. Несмотря на общий кризис символизма, в полную силу работают и творят Брюсов, Бальмонт, Вячеслав Иванов, Фёдор Сологуб. Это время, когда уверенно и сильно начинают звучать голоса молодых поэтов Ахматовой, Гумилёва, Маяковского, Есенина, Цветаевой, Ходасевича, Георгия Иванова, Адамовича, Николая Клюева – всех тех, кто определил облик русской поэзии двадцатого века . Это время, когда мир услышал стихи Осипа Мандельштама, одного из самых значительных представителей не только русской, но и мировой культуры.
Осип Мандельштам родился в Варшаве, тогда ещё принадлежавшей Российской империи в 1891 году, 15 января по новому стилю. Вскоре после его рождения, в 1892 году семья переезжает жить в Павловск, а в 1897 году – в Петербург. Отец его, Эмилий Вениаминович Мандельштам занимался кожевенным делом, был купцом первой гильдии. В роду Мандельштамов были известные раввины, переводчики Библии, физики, врачи, историки литературы. Мама поэта, Флора Овсеевна Вербловская, родственница известного литературоведа Венгерова, занималась музыкой, была поклонницей русской словесности. У Осипа было два младших брата, Александр и Евгений. Отец много и тяжело работал, чтобы содержать семью, воспитанием детей занимались мама и бабушка, которая всегда жила вместе с семьёй дочери. Детство своё будущий поэт проводит между большим, шумным, величественным Петербургом и тихим Павловском, с книгами прогулками и концертами оркестра в здании Павловского вокзала.
В 1900 году родители отдают его учиться в одно из лучших заведений того времени – Тенишевское реальное училище, располагавшееся на Моховой, в специально для него выстроенном доме 33-35, в нём сегодня находится «Учебный театр». Здесь он получает крепкое гуманитарное образование, знакомится с театром, пробует писать первые стихи. Юность будущего поэта совпадает с волнениями в России начала двадцатого века и революцией 1905 года. Как и многие его сверстники, Осип Эмильевич заражается духом политического радикализма. В волнениях первой революции он видел возможность обновления заснувшей к концу века жизни в стране. Ему, как и многим, хотелось решительных действий. Так что после выпуска из училища в 1907 году он пытается вступить в боевую организацию эсеров, базирующуюся в Финляндии. Впрочем, его не принимают, ввиду его слишком юного возраста. Тогда Мандельштам подаёт заявление в Петербургский Университет, на физико-математический факультет, но обеспокоенные его метаниями родители принимают решение отправить молодого человека за границу для обучения и «от греха подальше». В Сорбонне Мандельштам поступает на филологический факультет. Он много путешествует, посещает Швейцарию, Италию, впитывает дух католической Европы, влюбляется в Рим. В Париже происходит его знакомство с Николаем Гумилёвым. В 1909 году начинает изучать романскую филологию в Гейдельбургском университете. В пору обучения в Европе приоритеты его меняются. Осип Эмильевич перестаёт интересоваться политикой, его увлекает поэзия. В Париже он открывает для себя русских символистов и французских «проклятых поэтов». Наездами бывает Мандельштам и в Петербурге, начинает посещать литературные собрания, «башню» Вячеслава Иванова, где слушает курс лекций по стихосложению, навещает в Царском Селе Иннокентия Анненского, о котором отзывается, как о «редчайшем подлиннике русской поэзии». Заинтересовавшись вопросами религии и философии, Осип Эмильевич становится частым гостем на собраниях «Религиозно-философского общества», на которых знакомится с Мережковским, Бердяевым, Вячеславом Ивановым.
В самом конце 1909 года в Петербурге начинает выходить литературный журнал «Аполлон». В литературном отделе этого журнала заседали будущие акмеисты во главе с Николаем Гумилёвым. В девятом номере за десятый год были впервые опубликованы пять стихотворений Осипа Мандельштама, которые сразу были замечены критикой и читателями. В литературном альманахе – приложении к журналу чуть позже снова были напечатаны стихи Мандельштама.
Многие исследователи отмечают то, что ранние стихи Осипа Мандельштама относятся к символизму. В поэзию он входит через символистов, увлекается творчеством Блока, Белого, Вяч. Иванова, но вскоре круг его общения и интересов меняется. На «башне» Иванова он знакомится с Анной Ахматовой, женой Николая Гумилёва. Дружбу с ней Мандельштам пронёс через всю свою жизнь. Этот дружественный союз стал одним из самых больших подарков судьбы для поэтов, подарил миру столько прекрасных стихов. Вот, например, посвящение Мандельштама Анне Ахматовой:

В пол-оборота, о печаль,
На равнодушных поглядела.
Спадая с плеч, окаменела
Ложноклассическая шаль.

Зловещий голос — горький хмель —
Души расковывает недра:
Так — негодующая Федра —
Стояла некогда Рашель.

В начале десятых годов Осип Мандельштам врывается в литературный мир Петербурга, он знакомится со всеми действующими лицами культурной жизни – Сологубом, Кузьминым, Белым, Блоком. В 1911году начинает работать основанный Гумилёвым «Цех поэтов». На заседаниях Гумилёв, Ахматова, Мандельштам, Зенкевич, Лозинский. По воспоминаниям Ахматовой, в «Цехе» Мандельштам очень скоро стал «первой скрипкой». Участники «Цеха» менялись, кто-то уходил, кто-то оставался. Из него, из литературных споров и бесед, воодушевлённые лекциями и стихами Анненского, вышли и заявили о себе в 1913 году акмеисты. Их было шестеро – Гумилёв, Городецкий, Ахматова, Мандельштам, Зенкевич и Нарбут. Оставляя символизм девятнадцатому столетию, они шли вперёд, в новый век с новыми идеями, убеждениями и формами.
Дела семьи Мандельштамов несколько расстроились, к одиннадцатому году жить за границей стало невозможно, к тому же молодой и уже достаточно известный поэт хотел систематизировать свои знания, полученные в европейских университетах. Мандельштам подаёт заявление и зачисляется в Петербургский Университет на историко-филологический факультет. Учится он довольно безалаберно, диплом об окончании Университета так и не получает. Зато посещает пушкинские семинары, увлекается и изучает под влияние будущего мужа Анны Ахматовой Шилейко культуру Ассирии, Древнего Вавилона, Египта.
В 1912 году начинает работать «Бродячая собака». Мандельштам любит бывать в этом подвале, где собирается вся столичная богема, слушает выступления поэтов, сам читает свои стихи. В 1913 году на свои деньги поэт выпускает первую книгу своих стихов «Камень». Ему 22 года. Он стал зрелым поэтом. Практически все стихи из этой книги широко известны. «Дано мне тело…», «Только детские книги читать…», «Сусальным золотом горят…» и многие другие, среди которых знаменитое

Образ твой, мучительный и зыбкий,
Я не мог в тумане осязать.
«Господи!»- сказал я по ошибке,
Сам того не думая сказать.

Божье имя, как большая птица,
Вылетело из моей груди!
Впереди густой туман клубится,
И пустая клетка позади…

А 28 июля 1914 года началась Первая мировая война. Мандельштам предчувствует гибель империи, видит в этой войне начало трагических для России событий. В сентябре поэт едет в Варшаву, пробует там записаться в армию санитаром. У него ничего не получается, он возвращается в Петербург. Здесь вместе с другими поэтами своего круга он много выступает на благотворительных вечерах в пользу раненых. После ухода Николая Гумилёва на фронт его выбирают синдиком «Цеха поэтов». В 1915 году Осип Эмильевич в издательстве «Гиперборея» переиздаёт свою книгу «Камень», дополнив её стихами из петербургского цикла и ставшими шедеврами «Я не увижу знаменитой Федры», « Вполоборота, о печаль…», «Бессонница. Гомер. Тугие паруса…». Том получился втрое больше первого и получил многочисленные отклики и рецензии. Имя Мандельштама овеяно славой, но пока только лишь в поэтической среде. В 15 году в Коктебеле, на знаменитой даче Максимилиана Волошина поэт знакомится с Мариной Цветаевой, на следующий год она посещает Петроград, где они снова встречаются и сближаются. Дружба Мандельштама с Цветаевой выливается в целый ряд посвящений друг другу. Цветаева пишет ему стихи «Откуда такая нежность…», «Никто ничего не отнял…», «Ты запрокидываешь голову…», он отвечает ей «На розвальнях, уложенных соломой…», « Не веря воскресенья чуду…» и

В разноголосице девического хора
Все церкви нежные поют на голос свой,
И в дугах каменных Успенского собора
Мне брови чудятся, высокие, дугой.

И с укрепленного архангелами вала
Я город озирал на чудной высоте.
В стенах Акрополя печаль меня снедала
По русском имени и русской красоте.

Не диво ль дивное, что вертоград нам снится,
Где голуби в горячей синеве,
Что православные крюки поет черница:
Успенье нежное — Флоренция в Москве.

И пятиглавые московские соборы
С их итальянскою и русскою душой
Напоминают мне явление Авроры,
Но с русским именем и в шубке меховой.

Несмотря на свои леворадикальные взгляды, Октябрьскую революцию Мандельштам воспринял крайне скептически. Страх и насилие, воцарившиеся в Петрограде были для него неприемлемы, отвратительны. Страдания, выпавшие на долю любимой им России во времена Первой мировой и гражданской войн вылились в книгу стихов «Tristia», что означает « Книга скорбей». Основной темой Мандельштама с этих пор и до конца его жизни станет время, бег истории, который неумолимо приводит людей и народы к гибели. Книга увидит свет в 1922 году, а в 1923 её переиздадут под названием «Вторая книга стихов».
С новой действительностью нужно было как-то научаться жить. Какое-то время Мандельштам сотрудничает в Наркомпросе, уезжает из Петрограда в Москву, оттуда в Киев. Там в 1919 году он знакомится с Надеждой Яковлевной Хазиной, двадцатилетней девушкой, которая станет его женой и пройдёт с ним вместе через все испытания жизни. От гражданской войны, от постоянной смены власти Мандельштам стремится уехать. Он направляется на юг, в Коктебель, к Волошину, от которого в скором времени перебирается в Феодосию, где его арестовывают по подозрению в шпионаже солдаты врангелевской армии. После освобождения Мандельштам попадает в город Батуми, где его снова арестовывают меньшевики. Освободившись от всех этих недоразумений при помощи друзей, осенью 1920 года Мандельштам бежит в Петроград. Он поселяется на Мойке, 59, в одной из комнат «Дома искусств», в котором жили многие писатели и поэты. Замученный бытовыми невзгодами, скитальчеством, бездомностью, поэт может перевести здесь дух, набраться сил, заниматься творчеством. И он пишет:

В Петербурге мы сойдемся снова,
Словно солнце мы похоронили в нем,
И блаженное, бессмысленное слово
В первый раз произнесем.
В черном бархате советской ночи,
В бархате всемирной пустоты,
Все поют блаженных жен родные очи,
Все цветут бессмертные цветы…

Иногда он выступает с рецензиями на книги своих коллег, иногда его печатают. Как и многие, Мандельштам живёт переводами. К началу двадцатых годов многие поэты и писатели начинают чувствовать на себе, на своём творчестве давление государства. После трагического 1921 года, после расстрела Гумилёва и смерти Блока потянулись за границу основные творческие силы страны. Смерть Гумилёва Мандельштам переживает очень тяжело. Через десять с лишним лет, в самые страшные для себя дни в письмах к Анне Ахматовой, он повторяет « Я всегда помню о Коле». Когда от него потребуют отказаться от акмеизма, от Гумилёва, от Ахматовой, он тихо и твёрдо скажет: « Ни от живых, ни от мёртвых я не отрекаюсь».
А пока он со своей женой, Надеждой Мандельштам, перебирается жить в Москву. Перед своим отъездом за границу его навещает Георгий Иванов. Мандельштам уговаривает его остаться в стране, уверяет, что скоро всё изменится к лучшему, обещает заново перебраться в город на Неве и бродить ночами по городу, сидеть в «Бродячей собаке», выступать с концертами. Конечно же, он понимает всё, что происходит вокруг, что «чернота советской ночи» уже никуда не уйдёт, что вряд ли ещё когда-нибудь ему доведётся обнять своего друга, что никогда и никакими силами не вернуть назад потерянную империю, и что рядом почти никого не остаётся. И от этого одиночества ему страшно.
В Петрограде, Москве, Берлине в начале двадцатых годов Мандельштама много печатают. Кроме «Tristia» и «Второй книги стихов» в 1923 году он в третий раз переиздаёт «Камень», пишет свои знаменитые статьи «Девятнадцатый век», «О природе слова», «Пшеница человеческая». В 1925 в ленинградском издательстве «Время» (26 января 1924 года Петроград был переименован в Ленинград) выходят записки Мандельштама под названием «Шум времени». С 1925 по 1930 год поэт пишет прозу – повесть «Египетская марка»(1928), эссе «Четвёртая проза». В 1928 году выходит в свет последнее прижизненное издание Мандельштама, тоненькая книжка статей «О поэзии». С середины двадцатых годов давление со стороны власти на Мандельштама стало нарастать, с 28 года начались гонения и травля поэта, которые уже не прекращались до конца его жизни. Его нетерпимость к писателям нового времени не прибавляла ему друзей. В Москве в мае 1927 года разразился скандал с участием Мандельштама, литературоведа Аркадия Горнфельда, первого переводчика «Тиля Уленшпигеля» и, впоследствии, московской писательской братии. У Осипа Эмильевича был высокопоставленный защитник – Николай Бухарин. Чтобы загасить скандал, он устроил для семьи Мандельштамов поездку в Армению. Так большую часть тридцатого года поэт провёл вдалеке от столиц. Он вновь начинает писать стихи. К началу тридцатых годов мастерство его достигает наивысшей точки. Его перестают печатать, он разделяет судьбу всех неугодных власти творцов. Интересно, что в упомянутом нами скандале, за которым могла наблюдать вся страна, в защиту Мандельштама не могла выступить Анна Ахматова. В это время она была отстранена от любой поэтической и литературной жизни, так как, по мнению партии и околопартийных литераторов, она не была ни советским, ни поэтом.
Из Армении Мандельштам приезжает в конце 1930 года в Ленинград. Он останавливается в гостях у своего брата Евгения, хочет получить жильё в городе на Неве. Ему ясно дают понять, что никакой комнаты в Ленинграде ему не дадут. Здесь, на Васильевском острове он пишет знаменитое стихотворение «Ленинград».

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

Стихи тридцатого – тридцать четвёртого года, так называемые «Московские тетради», расходились по стране, пересказывались и заучивались людьми наизусть. О себе, о своих современниках пишет поэт «Помоги, Господь, эту ночь прожить…», « Мы с тобой на кухне посидим…», «Квартира тиха, как бумага…» и многие другие.
Вернувшись в Москву, Мандельштам работает над стихами и пишет большое эссе «Разговор о Данте». Стихи его наполнены чувством общей, народной беды. В 1933 году поэт получает в Москве, в Нащокинском переулке, маленькую кооперативную квартиру. Двумя этажами ниже живёт писатель Михаил Булгаков с женой. В этот год в Ленинграде ему устраивают два вечера. Он приезжает в город на Неве, где его встречали, как великого поэта. В Европейскую гостиницу, где он остановился, к нему пришёл весь литературный Ленинград. В ноябре 1933 года он пишет свои стихи Сталину – «Мы живём, под собою не чуя страны…». Терпение вождя кончилось.
В ночь с 13 на 14 мая 1934 года, когда у поэта гостила Анна Ахматова, на квартире произвели обыск, искали рукописи стихов, в частности, стихов Сталину. Мандельштама арестовали и осудили на трёхлетнюю ссылку в Чердынь на Каме. Через две недели Мандельштам заболевает, попадает в больницу, где пытаясь свести счёты с жизнью, выбрасывается из окна. В Москве за него хлопочут Анна Ахматова и Борис Пастернак. При их помощи ссылку в Чердынь на Каме заменяют ссылкой в Воронеж. В невероятных условиях, предощущая всё, что с ним вскорости произойдёт, он живёт в Воронеже вместе с женой 35, 36 и часть 37 года. Здесь было всё, и помощь , и редкая дружба, и наветы, гадости, подлости, и его «Воронежские тетради», последние, прощальные, торжественные стихи, наполненные торжеством и красотой правды и правоты.

Ещё не умер ты, ещё ты не один,
Покуда с нищенкой-подругой
Ты наслаждаешься величием равнин
И мглой, и холодом, и вьюгой.

В роскошной бедности, в могучей нищете
Живи спокоен и утешен.
Благословенны дни и ночи те,
И сладкогласный труд безгрешен.

Несчастлив тот, кого, как тень его,
Пугает лай и ветер косит,
И беден тот, кто сам полуживой
У тени милостыню просит.

В Воронеже Мандельштама навещает Анна Ахматова, материально помогают преданные друзья – Пастернак, Шкловский, Всеволод Вишневский. По окончании ссылки Мандельштаму не давали прописку ни в Ленинграде, ни в Москве. Летом 1937 года он поселяется в посёлке Савёлово, в ста километрах от Москвы. Там он пишет последние дошедшие до нас стихи. Осенью Мандельштамы приезжают в Ленинград, где друзья собирают для них деньги, обращаются за помощью в Союз Писателей. То в одной газете, то в другой появляются статьи с политическими нападками на поэта. Его стихи из цикла «О неизвестном солдате», над которым он начинает работать, не принимают ни в ленинградских, ни в московских журналах. Зимой 1938 года Осип Эмильевич и Надежда Яковлевна поселяются в городе Калинине. Они чувствуют себя загнанными, затравленными людьми. Жизнь в постоянном ежедневном страхе ареста, ссылки, тюрьмы даёт о себе знать. И без того слабое здоровье Мандельштама ухудшается. Он продолжает работать. Из Калинина выезжает в Москву и в Ленинград. 8 марта 1938 года Мандельштамы устраиваются в санатории в Саматихе. Там 2 мая Мандельштама арестуют во второй раз. Из калининской квартиры Надежда Мандельштам успевает до обысков увезти и спрятать архив поэта. 2 августа за контрреволюционную деятельность поэт будет приговорён к пяти годам лагерей. 27 декабря на пересыльном пункте под Владивостоком Осип Эмильевич Мандельштам умер. Или был убит. Через несколько дней после смерти его тело бросили в братскую могилу заключённых рядом с лагерем.
Его стихи, начиная с тридцатых годов, разлетелись по всему миру, были переведены на многие языки. Как бы ни старались умалчивать имя поэта в Советской стране, его знали и любили. В шестидесятые годы фамилия Мандельштам служила паролем для тех, кого принято было называть инакомыслящими, а стихи оставляли надежду на то, что наша страна когда-нибудь станет свободной. О себе и своей судьбе он написал прекрасное стихотворение, которое вполне могло бы заменить собой эту статью о поэте Осипе Эмильевиче Мандельштаме:

Это какая улица?
Улица Мандельштама.
Что за фамилия чертова —
Как ее ни вывертывай,
Криво звучит, а не прямо.

Мало в нем было линейного,
Нрава он был не лилейного,
И потому эта улица,
Или, верней, эта яма
Так и зовется по имени
Этого Мандельштама…

(с) Саша Ветров для В. Штагера